Осенью 1922 года начальник артиллерии дивизии приказал мне провести проверку состояния дел в артиллерийских взводах, располагавшихся в небольших укреплениях Шатос и Ведено. Оба эти укрепления находились в так называемой Черной Чечне, километрах в сорока южнее Грозного. И вот, захватив с собой красноармейца Юдочкина, я тронулся в путь. Прибыл вначале в Грозный, явился к командиру 82-го стрелкового полка, изложил ему суть полученной мной задачи. Тот, подумав, заявил, что надо ожидать "оказии", то есть отправки в том направлении обоза с продовольствием и другим имуществом, который будет сопровождать охрана в составе стрелкового взвода. Сказал, что одних он отправить нас не может, так как в горах все еще неспокойно, действуют банды.

Я уж было расстроился. Ведь ждать отправки обоза предстояло не менее двух дней. А время не терпит. Как быть?.. И вдруг меня снова вызвал к себе командир стрелкового полка. В его кабинете я увидел пожилого чеченца. Нас познакомили. Ибрагим, как звали чеченца, был проводником, не раз оказывал добрые услуги командованию 82-го полка. Вот и сейчас он вызвался проводить меня с красноармейцем в укрепления Шатос и Ведено.

Комполка охарактеризовал мне Ибрагима как честного человека, сказал, что с ним нам будет неопасно, так как Ибрагима в горах уважают. Я согласился. И уже через четверть часа мы на арбе выехали из Грозного.

К вечеру приехали в родной аул нашего проводника - Дачубарзой. Нас тепло встретила жена Ибрагима, оказавшаяся аульской активисткой. Здесь мы поужинали, переночевали. А утром во дворе Ибрагима я увидел двух подседланных для нас с Юдочкиным верховых лошадей.

Распростившись с хозяйкой, мы в сопровождении уже троих чеченцев (кроме Ибрагима нас теперь сопровождало на конях еще двое юношей) отправились сначала в укрепление Шатос. Прибыли туда довольно быстро, ведь конь - это не медлительная арба. Думали, что здесь-то Ибрагим и расстанется с нами.