В до антрацитного блеска начищенных сапогах, с портупеей через плечо, с кобурой, на которой было отчетливо видно тиснение щита и меча, подтянутый, серьезный лейтенант Кукин зачитывал своим слушателям переписанные из блокнота военного пропагандиста новости, пересказывал международные события и свои соображения по их поводу.

Народ дышал чистым воздухом, подремывал, кто украдкой откусывал от яблока, кто перешептывался с подругами. Артюха Колотушкин, упав лицом в раскоренье старой яблони, делал вид, что слушает, на самом же деле спал, но не храпел и время от времени делал движения раненой ногой: то сгибал ее, то разгибал - беспокоит, дескать, рана.

Однажды потянуло пропагандиста рассказать о боевом пути его героического "соединения", как бы между прочим сообщить о том, как на станции Попельня его однажды чуть не убило: осколком бомбы выбило стекло в здании сортировки и угодил тот осколок в стену, прямо над головой начальника.

- Это ж надо! - ахнули вояки, по два, а то и по три раза раненные. - Это ж!.. Еще бы метра три нижей - и такой умной головы как не бывало!

- Сорок сантиметров! Я лично мерил! - переходя на доверительный тон, уточнил лейтенант Кукин.

- Господь Бог лично тебя стерег, лейтенант!

- При чем тут Бог? Предрассудки это.

- Э-э, не скажите, товарищ лейтенант. Вот у нас в части случай был, завлекал в ловушку пропагандиста затейник и весельчак, маленько и стихоплет, Коляша Хахалин. - Оторвало одному бойцу голову... Он ходит, ходит, ищет, ищет... А голова в крапиве лежит, матерится: "Во, хозяин! Собственную голову найти не может!" Воины переднего края, считай братья родные, - голову на место, она громко требоват: "Благодари товаришшев, обормот! Не пособи оне да Бог, валяться бы мне в крапиве..." А если бы кто поумней - подобрал головуто, ведь без головы, дураку, воевать пришлось бы...