Если бы Есенину довелось увидеть мексиканский чемпионат и гол аргентинца Марадоны в ворота англичан, когда тот подыграл мяч рукой, гол, заставивший многих поморщиться, он выразился бы так: «Шпана, это точно. Но играет бес-по-доб-но». Я слышу, как он произнес бы это слово по слогам.
Несколько лет подряд всем на удивление Есенин печатал прогнозы перед финалами Кубка СССР, Смысл был в том, что победит та команда, которая первой забьет гол в ворота у Северной трибуны. Это в четный год, а в нечетный — в противоположные. Народ посмеивался, но выходило по Есенину. И футболисты поверили, признавались, что держат в уме, какие ворота надо беречь пуще глаза, а в какие во что бы то ни стало забить.
— Слушайте, вы разводите чертовщину, это же ни на что не похоже,— наседали на него.
Он загадочно усмехался и пожимал плечами:
— Что я могу поделать? Подмечено. Как будто не бывает в жизни необъяснимых совпадений?..
Те деньки были веселые, легкие. Пришли совсем другие.
Как-то звал он меня на дачу, а я, зная, что у него там плохенький телевизор, сказал, что хочу посмотреть дома матч «Днепра» с киевским «Динамо».
— Бросьте, приезжайте, гарантирую ничью, и скорее всего 2:2.
— Уверены?
— К сожалению, да. Но это не прогноз, а диагноз. Скоро моя алхимия никому не будет нужна.
2:2 состоялось. Есенин и не вспомнил о своей догадке, для него матчи, в которых возможен сговор, не существовали. Он не возмущался, не выкрикивал прописных истин об аморальности надувательства. Он темнел лицом, когда при нем говорили о проделках: футбол, как сухой песок, утекал из его рук, все, чему он отдал годы, становилось бессмысленным.