- Не могу же я оставить такую красавицу одну в машине с неизвестным водителем, - ответил Белокуров. - Вдруг он насильник и убийца?

- Это кто насильник и убийца? - спросил водитель.

- Это другой, - тотчас сказала Элла. - Не вы.

Тут Белокуров взял ее руку, поднес к губам, поцеловал пальцы, как бы в знак признательности, но потом не отпустил, оставил ее тонкую кисть в своей большой пятерне.

- Ах, как мне с вами хорошо! - промолвила Элла и положила голову ему на плечо. - Мой муж не поверит, когда я расскажу ему. Он обожает вас, каждую «Бестию» до дыр зачитывает. Он у меня историк, работает в Коломенском.

«Слава тебе Господи! Муж есть! Спасение!»

- Спасибо вам, Элла, - рассмеялся Белокуров.

- За что? - удивилась она.

- За то, что вы есть на белом свете.

- На «бэ эс»?

- На «бэ эс». На моем белокуровском свете.

- И друзья мне ваши очень понравились, особенно профессор. Передайте ему это, когда возвратитесь. Товарищ генерал, вы сможете доставить товарища полковника с Тимирязевской?

- Куда это? - нахмурился водитель.

- Туда, где вы нас отловили.

- Запросто. Столько же - и вперед. То есть назад. Только я не генерал, а адмирал.

Ладонь Эллы по-прежнему лежала в ладони у Белокурова, но теперь это как бы ничего и не значило. На сердце у главного и единственного редактора газеты «Бестия» было легко, хотя и немного грустно, что все вот так просто закончилось, не получилось дамы с собачкой.

- У Бобова недавно вышел рассказ, - вспомнил Белокуров, - и знаете, как называется?

- Как?

- «Баба с собачкой». Правда, смешно?

- Да, я читала рассказы Бобова. Они у него все с такими названиями, под КВН. Мне он не нравится.

- Он прекрасный человек.

- Я говорю о нем как о писателе. Хотя вот вы - и газета у вас превосходная, и сами вы великолепный человек.