Будущие освободители переключаются на проблему меха, область, в которой они могут видеть определенный успех. В конце концов, мех больше не в моде. К своему сожалению, они узнают, что меховые магазины открываются в странах Азии, то есть, индустрия попросту создала новые рынки сбыта, чтобы компенсировать утраченные. Далее будущие освободители узнают, что мех не в моде только в США и Англии, но по-прежнему популярен в некоторых европейских странах. А, зная о том, как мода приходит и уходит, они испытывают все большую тревогу по поводу пушных зверей и нынешнего табу на мех, опасаясь, как бы мода не вернулась.

Наконец, будущие освободители обращаются к индустрии тестирования на животных косметики и бытовых товаров. Будучи уверенными в том, что широкая общественность никогда не одобрит столь вопиющее угнетение животных, они бойкотируют компании, продающие эти продукты смерти. Когда очередная компания соглашается отказаться от опытов на животных, любители животных празднуют эту новость. Они наслаждаются тем, что доказали, что могут сражаться с системой с помощью бумажников. Чтобы поддерживать ощущение успеха им приходится игнорировать тот факт, что многие производители, которые утверждают, что больше не практикуют опыты на животных, доверяют проведение этих опытов другим компаниям или покупают тестированные на животных ингредиенты у поставщиков, чтобы использовать их в процессе изготовления якобы этичной продукции.

Рано или поздно будущие освободители животных начинают понимать, что воевать за животных — это все равно что пытаться гасить тысячи лесных пожаров. Огромные усилия и время затрачиваются на тушение одного очага огня, который может позднее вновь воспламениться, в то время как вспыхивают десять новых. Это бесконечная битва. И проигрышное занятие.