Оценивать, насколько ценна или качественна жизнь собаки или любого другого существа — это не человечьего ума дело. Освободители считают подобные оценки признаками антропоцентризма. В конце концов, какое значение могут иметь подобные суждения? Если речь зайдет об уважении права на жизнь нашего соседа, не будет ровным счетом никакой разницы, насколько ценной мы считаем его жизнь. И неважно, является этот сосед собакой, улиткой, мухой, человеком, летучей мышью или жирафом.

Большинство людей испытывают трудности с тем, чтобы не ставить интересы людей выше интересов животных. Освободители говорят, что если бы люди обращались с животными, как с любимыми членами семьи, все они были бы веганами, не водили бы машины, участвовали бы в делах современного общества по минимуму и не боялись бы выказывать презрение к живодерам. Они бы отринули эксплуатацию животных и сфокусировались на их освобождении сегодня же, вместо того, чтобы пытаться убедить окружающих сделать это завтра. Большинство людей, однако, не желают делать последовательные шаги. В конце концов, они не хотят, чтобы их окрестили «экстремистами» их угнетающие животных друзья.

Животным не нужна информированность людей. Им нужна свобода от людей. Освободители объявили войну обществу, чтобы защитить свою семью от агрессии. Они уверены, что никогда не победят в этой войне, но не видят иного пути для спасения конкретных членов своей семьи от тирании общества.

В защиту своей позиции освободители спрашивают: что бы ты делал, если бы твою сестру ежедневно насиловали? Ты бы поддерживал с насильниками вальяжную беседу? Возможно, ты писал бы конгрессмену, который сам не чужд изнасилований? Или ты взял бы пистолет и отстрелил ублюдкам головы к чертовой матери? Освободители знают, какой вариант ответа предпочла бы их сестра.