И в повседневной жизни страх постоянно применяется для того, чтобы контролировать людей. Например, страх попасть в тюрьму отбивает у многих людей охоту нарушать законы. Начальство контролирует подчиненных страхом увольнения. Федеральная налоговая служба заставляет налогоплательщиков подчиняться, пугая их аудиторскими проверками. Рекламодатели стремятся породить в сознании потребителей ощущение необходимости определенных товаров и используют страх для создания у людей ощущения, что без этих товаров они будут страдать, потому что не смогут удовлетворить свою потребность в них.

Разумеется, порой страх толкает людей в противоположном направлении. Например, кто-то может верить в то, что есть мясо неполезно и стараться избегать его, чтобы не заболеть. Однако этот человек может побояться потерять свою едящую мясо супругу, потому что ей это покажется слишком необычным и экстремальным. В случае такого человека решающую роль играет то, какой страх окажется сильнее.

Все, кто заинтересован во влиянии на поведение людей, использует страх, как инструмент манипуляции. Учитывая эту особенность человеческой натуры, освободители считают, что изменение поведения людей требует, чтобы страх и боль от выполнения нежелательных действий превосходили страх и боль от их невыполнения.

Перенося эту логику на борьбу с угнетением животных, освободители утверждают, что есть куда больший смысл заставить людей бояться того, что с ними может произойти, если они продолжат угнетать животных, чем вести дебаты об этических последствиях их поступков.

Таким образом, страх и боль стали главными мотивационными рычагами в работе с обывателем. Если бы освободители обратились к более слабой, мотивационной силе — удовольствию, — они бы столкнулись с тем нюансом, что люди получают удовольствие от тех, кто им импонирует, и ведут себя совсем иначе с теми, кто им не нравится. Что заставляет человека хорошо относиться к одним людям и недолюбливать других?