— Вы меня поражаете, док, — сказал я ему. — Как получилось, что вы знаете так много о юриспруденции и так мало — о медицине?

— Это все из-за этих чертовых вскрытий, — ответил коронер, не моргнув глазом. — Если бы мне хоть раз попался пациент, который среагировал бы на мои действия — ну крикнул, что ли, разок, — может, тогда я и узнал бы что-нибудь о медицине.

— Это касается и меня, — констатировал я. — Эх, если бы хоть раз мне удалось обнаружить жертву убийства еще до того, как она умерла!

— Да, не везет нам с тобой! — согласился док. — Скоро должен подъехать фургон для перевозки трупов.

Ты хочешь, чтобы я дождался парней из лаборатории криминалистики и проследил, чтобы они сделали все, что нужно?

— Я их еще не вызывал, — ответил я. — И пока не вижу в этом нужды. Эту девушку задушили либо здесь, либо где-то в другом месте. А потом уж притащили тело сюда и бросили под кустом. Впрочем, в первом случае на такой ухоженной лужайке обязательно остался бы след — примятая трава, сломанные ветки и кровь, ведь не забывай, что ее задушили.

— Временами твоя железная логика меня просто поражает, Эл, — сказал док. — Значит, я могу отвезти тело в морг и заняться своим любимым делом — вскрытием?

— Будь так добр! — согласился я.

Вернувшись в гостиную, я заметил, что Кингсли, ожидая меня, не терял времени даром. Он полностью оделся, и если его костюм не был куплен за триста баксов, то, значит, Кингсли его украл.

— Коронер меня узнал, правда? — спросил он, когда я вошел в комнату.

— Да, по делу Стенсена, — кивнул я.

— Это в каком-то смысле облегчает дело — не надо будет тратить время на ненужные объяснения. — Кингсли снял целлофановую обертку с толстой сигары. — Думаю, мне лучше сразу рассказать вам о себе, чтобы вы не тратили время на вопросы, лейтенант.