Несомненно, мятежный генерал сразу оценил напряженную обстановку во Владивостоке и решил сыграть на ненависти к колчаковскому режиму. Генерал-авантюрист, опираясь на правоэсеровские и буржуазно-либеральные группировки, решил захватить власть. 17 ноября на рейде и в порту тревожно загудели пароходы — так началась всеобщая забастовка. Большой отряд грузчиков, получив оружие, строем покинул территорию порта. В два часа дня в городе вспыхнула первая перестрелка. Генерал Розанов обратился за помощью к японцам. Те с радостью двинули войска. Расправа с восставшими была короткой и жестокой. Генерал Гайда показал себя круглым дураком. Оборона — неминуемая гибель любого восстания. Успех только в наступлении, причем быстром и решительном. А этот вдруг надумал чего-то выжидать… Еще днем, засветло, на причале порта появился броневичок и обстрелял из пулемета мятежный корабль «Печенга». К вечеру в руках восставших остался лишь вокзал, где отчаянно сражался отряд грузчиков. В сумерках каратели принялись крыть по вокзалу из орудий. Грузчики бросились в штыковую атаку, но пробиться не сумели и погибли все до единого. Не случись этого ненужного кровопролития, мы сейчас были бы куда сильнее…

Не зажигая коптилки, Сергей стал одеваться. Промозглая приморская зима доставляла ему бесконечные страдания. В прошлом году его два месяца лечили в таежном партизанском лазарете.

Затем, то и дело хватаясь за поясницу, принялся растапливать печку. Сырые дрова долго не загорались. Пришлось сходить в сени и принести жестянку с керосином. Вот так каждый раз! Пока разгорятся дрова, пока наладится тяга… А время уходит, драгоценное время! Он подсчитал, что на эту проклятую печку и на приготовление еды уходит два, а то и три часа в день. Крайне занятому человеку некогда рассиживаться за столом.

Дожидаясь, пока закипит чайник, Сергей прикинул, чем заняться в первую очередь. С утра у него назначено несколько встреч. Он не сомневался, что будет много вестей из партизанских районов, Владивосток, по существу, обложен со всех сторон.