Ухоженная бородка и очки в круглой оправе придавали ему сходство с Чеховым, которым он очень гордился. Несмотря на потуги тщеславия, вполне понятные при столь шумных успехах руководимого им издания, это был умный, приятный в общении собеседник, не допускавший бестактных промахов. И вместе с тем ловкий деловой и предприимчивый человек, каким ему приходилось быть в сложных рыночных отношениях, обрушившихся на прессу в начале девяностых. Его главным качеством было умение мгновенно принимать решения, быстро перестраиваться в случае необходимости, точно рассчитывать возможные финансовые успехи, избегать провалов в разного рода проектах. Он, по существу, соединял в одном лице талантливого предпринимателя, умелого директора и хваткого редактора, что делало его фигуру почти культовой в среде московских журналистов.

Войдя в зал ресторана, он внимательно осмотрелся. Нужного ему человека нигде не было. Ему описали Дронго, и Сорокин был уверен, что сумеет с ходу узнать своего собеседника. И в этот момент за его спиной раздалось:

- Здравствуйте, Павел Сергеевич.

Сорокин резко обернулся. За спиной стоял тот самый человек, которого ему описали. Лет сорок, высокий, широкоплечий, умные насмешливые глаза, большой лоб.

- Здравствуйте, - протянул руку Сорокин, - я, кажется, не опоздал.

- Нет. В этом ресторане можно назначать любые встречи. Здесь два выхода с разных сторон, и, сидя за столиком, вы просматриваете всю улицу из конца в конец.

- Вы назначали встречу с учетом и этих возможностей, - улыбнулся Сорокин.

- Конечно, - серьезно ответил Дронго, - иначе я бы не смог продержаться так долго.

Они прошли за столик. Подскочившего официанта попросили для начала принести апельсиновый сок.

- У меня к вам очень важное дело, - начал Сорокин, невольно наклоняясь к своему собеседнику.

- И я даже знаю, какое, - кивнул Дронго, - убийство Звонарева. Верно?