Его выписали на следующий день - "за нарушение больничного режима". Ходячие из нашей палаты устроили ему "темную".

Ночью накинули одеяло и били. Я слышал, как его били и он хныкал, скулил. Сучонок.

Меня подняли с постели и подвели к кровати, на которой лежал обидчик, в руки вложили табурет, я приложился от всей души раза три.

Мне стало легче и тогда, и сейчас, когда я вспомнил об этом.

Как потом рассказали, в часть, где служил этот моральный урод, приехала проверка, вот он и "закосил". Ненадолго.

Очень сложно ходить в туалет и умываться. Я выучил по шагам, сколько надо пройти от палаты до туалета.

Много раз, когда шел в туалет, со мной вызывался провожатый из палаты, они шли курить. Можно было курить и в палате, врачи на это не обращали внимания, лишь во время обхода не курили, и дым выпускали в окошко. Но когда я шел в туалет, то со мной кто-то увязывался. Покурить в туалете. Я им был благодарен, но ненавижу, когда меня жалеют.

И не хочу идти по улице и ощущать на себе сочувствующие взгляды. Ненавижу и не хочу. Я их научился чувствовать кожей.

Я устал ненавидеть, я устал жить. Если бы не маленькая надежда, что можно меня вылечить, то давно бы перестал жить.

Сообщили, что меня скоро будет осматривать академик. Хорошо, у кого сломана рука, нога или ребро. Это можно просветить рентгеном, поставить вытяжку или еще чего-нибудь. А голова? Никто не знает, как она работает, туда не загонишь металлические стержни, чтобы она работала хорошо. Академик - это последняя надежда врачей.

До этого был профессор. Тот что-то мудрым голосом сыпал латинскими фразами, я понял, что последняя надежда - на операцию. А профессор свалил за границу. Позвали его. А именно он должен был делать мне операцию. И удрал за границу. Сделал бы мне эту хренову операцию и ехал бы к своим пиндосам. Ненавижу.

Теперь вот академик...