Рядом с Ходорковским был и Сурков; и, заметим, немало заработал, находясь рядом с ним в годы, когда, находясь рядом с Ходорковским, можно было заработать. Но вот когда, находясь рядом с Ходорковским, стало можно получить срок, число желающих встать рядом резко убавилось. Один из них, адвокат Алексанян, два года гниет в камере, потому что, такой странный, не хочет давать показаний на Ходорковского и Лебедева. А с недавних пор он в камере уже не только гниет, но и прямо умирает, что, конечно, не должно отвлекать российское правосудие! А на Европейскую конвенцию по правам человека мы попросим помочиться следователя Каримова – в некотором смысле он делает это уже много лет…

Впрочем, Каримов в этой системе, слава богу, не один такой. Голодовка Ходорковского с требованием прекратить издевательство над смертельно больным Алексаняном позволила россиянам узнать по имени еще многих стражей закона – и насладиться их уровнем чести и стройностью логики.

На минувшей неделе начальник УФСИН по Читинской области Юнус Амаев прокомментировал объявление Ходорковским голодовки. «Нет понятия „голодовка“, – заявил Амаев, – а есть понятие „отказ от пищи“, и если он ничем не обоснован, то человек наказывается за нарушение внутреннего распорядка». Конец цитаты.

Чисто филологическая справка для господина Амаева – чисто по понятиям. Понятие «голодовка» существует. Так и не произошедшему из обезьяны в человека представить содержание этого понятия довольно трудно, а люди понимают это как раз очень хорошо. А «отказ от пищи», г-н Амаев, – это совсем другое. Это – когда вы поели с добавкой и в вас больше не лезет. Не надо путать понятия.

Для продолжения правоохранительной темы перенесемся в Ингушетию и посмотрим, как обстоит дело там. Только осторожненько так перенесемся и незаметненько так посмотрим, а то вмиг отметелят и сделают подозреваемыми.