Секунды шли, но ничего не происходило. Тихо шумел в пышных кронах свежий ветер, где-то вдали скрипело старое дерево. Чирикала невидимая в чаще лесная птица. Рэмбо тихо выматерился и встал, оглядываясь по сторонам. То же самое сделали и Антоха со Слоном. Одежда у всех троих была выпачкана в грязи, а Костя так вообще умудрился окунуться в липкую жижу лицом.

– Нервы совсем ни к черту стали, – буркнул Индеец, стараясь не смотреть на Влада. – Надо будет травки какой успокоительной дома на ночь попить, что ли. Вот же… угораздило! Как свиньи.

– Ладно, не свисти, – вздохнул Невский. – Я тоже сразу о засаде подумал, когда этот ствол увидел. У дураков мысли сходятся.

– В багажнике канистра с водой есть, – тыльной стороной руки вытирая залепленные грязью губы, сказал Слон. – Я из ручья набрал, у зоны. Когда тачку мыл. Хорошая вода, чистая. Почистимся пока, сколько получится, а в городе какое-нибудь турецкое или китайское барахло за копейки прикупим. Чтоб до Питера голыми не ехать. А?

– Все эта «девятка» долбаная из головы никак не выходит, – сказал Индеец, испытующе посмотрев на Влада.

– Какая «девятка»? – нахмурился Невский.

– Да привязалась за нами, от самого Питера, – скривился Слон, открывая багажник и доставая оттуда пластиковую канистру. – Я ее сразу засек. Полдороги на хвосте висела, падла. Потом куда-то исчезла. А возле вокзала в Сыктывкаре опять ее засекли. Стекла тонированные, издали фиг разглядишь, кто там внутри. Я решил ближе подойти, так она сразу же сорвалась и умчалась. Чует моя задница – боксера нашего замутка…

– Не факт. Может, просто совпадение, – пожал плечами Антоха. – Мало ли в Коми машин с питерскими номерами приезжает? Но все равно – мне тоже как-то не спокойно.