Иногда Локотков позволял себе выражаться в высшей степени галантно.

- Так далеко языка брать?

- Это вы о языке говорили, а не я. У меня мысль иная. Вот я вам подробно изложу про разведывательно-диверсионную школу в Печках, у нас данные богатые...

Петушков вздохнул и стал слушать.

А Иван Егорович заговорил о преподавателе Вафеншуле, о начальнике школы Хорвате, о его помощнике, изменнике Родины Лашкове-Гурьянове, о старом и глупом князе Голицыне, прибывшем в школу из Парижа, о других преподавателях - Гёссе, Штримутке, о принимающем проверочные испытания штурмбанфюрере СС Шлейфе, об инспекторе "Абвер-заграница" Розенкампфе, который часто посещает разведывательно-диверсионные школы и проверяет там курсантов, подолгу с ними беседуя и вербуя свою агентуру...

- Целая научная диссертация, - с усмешкой перебил Петушков.

- Разведываем, что можем, - сказал Иван Егорович, - думаем, сгодится...

- А мы этого не знаем? - последовал неприязненный вопрос.

- Может, еще и не знаете, - спокойно сказал старший лейтенант. - Мой человек один, толковый, вошел там в доверие. Он сам из наборщиков, метранпаж, и немецкие литеры набирать может. Сильный работник...

- У вас тут все сильные, слабых нет, - опять перебил Петушков. - Но только это все сказки тысячи и одной ночи. Смешно даже слушать...

- А вы бы, товарищ майор, воздержались смеяться, - сурово ответил Иван Егорович. - Эти мои сведения дорогие, за них, может быть, кровью замечательных советских патриотов платить придется, если еще не уплачено...

Петушков заметно побледнел. Он всегда бледнел, когда злился.