При всех недостатках, что были в армии тогда, у неё было одно неоспоримое преимущество — она не опускала человека в низшие слои общества. Наоборот, уравнивала их, давая ощущение социальной справедливости. А многим и открывала дорогу наверх, хотя бы теми же льготами при поступлении в институт. Среда давала возможность стать кем-то, если у тебя были способности и желание. И это было справедливо.

Афган не закрывал двери в жизнь окончательно, все же оставляя проход. Хотя, возможно, это только кажется, потому что те, кто этого прохода не нашел, вымерли. Как бы цинично это не звучало.

С «чеченцами» же ситуация другая. Понимания Чечни нет до сих пор. Поражение, особенно моральное, настраивает и на поражение в мирной жизни. Лишает человека будущего. И это еще одно предательство по отношению к парням.

Призывная армия держится только на одном посыле — долге перед государством, который, в свою очередь, строится на ощущении социальной справедливости. Я готов оттарабанить юность с лысой головой, но взамен я хочу получить образование, работу, медицинское обслуживание, уверенно ненищенскую старость, поддержку семьи.

Забривая солдата на службу, государство требует от него временно отказаться от своей личности, став винтиком в системе. Взамен оно обязуется компенсировать ему эти семьсот тридцать дней в сапогах по возвращении. Помочь вновь обрести свое внутреннее «я». Как это происходит, например, в том же Израиле — дембельнувшиеся из ЦАХАЛа парни могут пройти курс трудовой терапии, полгода вкалывая в кибуце. Это работает. Оказалось, что тяжелый физический труд замечательно лечит переклинившую от войны башню.