«Любопытно, — подумал Сиверов, уже теряя из виду мужчину с портфелем в руке. Форма портфеля тоже вызвала у Глеба Сиверова нескрываемый интерес. — Что он в нем несет? Почему портфель так раздут? Неужели термос с едой? Странный тип, очень странный... Надо поинтересоваться у генерала Потапчука, кто бы это мог быть».

Еще через день, когда двойник последнего русского царя опять пытался добиться встречи с олигархом и опять безуспешно, Глеб вновь проследил за ним, чтобы убедиться еще раз, что этот мужчина действительно работает в Кремле. Но на этот раз его маршрут оказался иным, и Глебу пришлось спуститься в подземный переход, шумный и многолюдный. Мужчина шел быстро, и вскоре они оказались в торговых рядах возле Белорусского вокзала. Мужчина с раздутым портфелем в левой руке, остановился рядом с музыкантом, игравшим на флейте.

Когда флейтист закончил «Естедей», ни разу не сфальшивив, на полминуты воцарилось спокойствие. Затем мужчина заказал музыканту «Боже, царя храни», что Глеба очень развеселило. Дослушав гимн, мужчина ушел. На нем был плащ, кепка, в руках длинный зонтик, хотя дождя на улице не предвиделось. Он быстро смешался с толпой. Глеб отследил маршрут странного мужчины, затем вернулся в переход, чтобы понять: зачем этот тип с внешностью последнего русского царя заходил сюда? Неужели только ради того, чтобы заказать музыканту «Боже, царя храни»? Нет, это было бы слишком просто.

Жизнь каждого места в городе регламентирована своими неписаными законами. Глеб, памятуя об этом, осматривался, вглядываясь в каждое лицо.

«Эти — мужчина и женщина — просто куда-то торопятся, явно вместе работают. Вот пьяница, мучимый похмельным синдромом... Это отвязанная молодежь. А вот и музыкант», — Глеб на мгновение замер, рассматривая парня, стоявшего у стены с флейтой в руках.