Услышав крик и рычание собаки за спиной убийца остановился и немного пригнулся. Пес, оскалив огромные клыки и сверкая налитыми кровью глазами, с вздыбленной шерстью на загривке, сделал прыжок, тяжело оторвавшись от земли. Но убийца был не из робкого десятка. Щелкнула пружина, и выкидной нож блеснул сталью в левой руке убийцы. Семидесятикилограммовый пес горлом наскочил на острое, как бритва, лезвие и на мгновение завис в воздухе. Короткое движение ножа — и из горла густой пульсирующей струей хлынула яркая, горячая кровь. Мужчина прыгнул на ящик, оглянулся, бросил на землю нож и перепрыгнул через забор.

Пес хрипел, пытался ползти, жизнь быстро уходила из него вместе с горячей кровью. Лишь глаза, маленькие и страшные, еще горели яростью и жаждой мщения.

Когда толстяк добежал до бетонной стены, пес уже был мертв. Рана, протянувшаяся почти от уха до уха, зияла на его шее. Убийца исчез. Четыре трупа и убитый пес остались лежать во дворе дома на Цветном бульваре.

***

Все происходило именно так, как уже происходило много-много раз. Звонок генерала Потапчука по мобильному телефону, до боли знакомый голос:

— Это я.

— Слышу, — сказал в ответ на утверждение генерала Глеб Сиверов.

— Надо встретиться.

— Хорошо.

— Буду, как всегда.

— И я, как всегда, буду на месте.

Этот разговор по телефону случился во второй половине дня, когда Глеб Сиверов шел по улице. Он взглянул на часы. «Без четверти три. Значит, в двадцать один Потапчук поднимется по лестнице и позвонит в дверь квартиры».

Глеб умел забывать о встречах на время — в голове был «заведен» биологический будильник, который всегда срабатывал безотказно. Хозяин мог гулять, спать, сидеть в гостях, но в назначенный момент в мозгу звучал звоночек: «Глеб, пора. У тебя встреча с генералом».

Весь день Сиверов занимался своими делами, не вспоминая о Потапчуке. Время приближалось к восьми часам вечера. «Глеб, — напомнил о себе будильник, — я не тороплю, но ты знаешь, что опаздывать нельзя».