Катя расхохоталась. Заканчивая аккуратно обводить губы помадой, она, пошамкав ртом, словно беззубая старушка, объявила:

– На лично фронте все зае... Просто у меня мафон спи... Вместе с бабкиной побрякушкой.

Теперь мне показалось, что ее губы чересчур пухловаты. Впрочем, наверное, сейчас такая мода. Любопытно, что Катя будет делать, если мода вдруг круто повернеут в противоположную сторону?

– Он что, дорог вам как память? Или какая-то навороченная модель? – удивился я.

– Нет, ты не понял, – помотала головой Катя, незаметно перейдя на «ты». – Х... с ним, с мафоном, мне кассета позарез нужна. Технику увели вместе с кассетой, которая там торчала, если кто не понял. Dutch for beginners, начальный курс. Мне голландский выучить охота, а там ох... программа, захреначенная по типу двадцать пятого кадра. Все тебе в подкорку закладывается, и ты через месяц начинаешь вроде как все понимать по-ихнему.

Макияж был закончен. Катя посмотрела на себя в зеркало, представив себе, что на нее смотрит другая женщина, – такой у нее был в это время взгляд. Не найдя, чем уязвить собственное отражение с точки зрения предполагаемого оппонента, она с довольным видом повернулась ко мне и, посмотрев на часы, проворковала:

– Так о чем мы говорим? – рассеянно переспросила Катя. – Мне скоро нужно убегать, еще пять минуток и пиздец котеночку.

Я никак не мог взять в толк, каким образом Катя надеется добраться до университета за это время. Но не стал удовлетворять свое любопытство и задал несколько стандартных вопросов:

– Кто-нибудь знал про то, что кулон находится у вас дома?

– Абсолютно никто, – весело ответила Катя. – Ху ноуз? Нободи ноуз.

– Ваша бабушка знала, кому она продаст это украшение? – спросил я на всякий случай.

Снова отрицательный ответ.

– Может быть, вы кого-то подозреваете? – уныло осведомился я.

– Увы, никого, – жизнерадостно ответила Катя. – Что-нибудь еще?