Он засветил только маленький электрический фонарик, привешенный к пуговице жакета, когда работал над несгораемым шкафом с помощью электрического сверла.

В течение трех четвертей часа он вырезал замок и открыл тяжелую дверь несгораемого шкафа. Внутри лежало несколько больших счетных книг, а в углу стояла маленькая шкатулка. Вскрыв ее, Марк увидел небольшой плоский пакет, завернутый в коричневую бумагу и опечатанный сургучом. К шпагату, выходившему из под сургучной печати, была прикреплена дощечка с надписью:

“Княгиня Липинская — бриллианты, сданные на хранение”.

Сунув пакет в карман, он еще раз быстро, на тщательно осмотрел внутренность шкафа. Однако не оказалось ничего, стоящего его внимания.

Он осторожно закрыл дверь сейфа, вынул провод сверла из штепселя и спрятал сверло в карман. Затем отправился обратно теп же путем, каким вошел. Он не преминул запереть за собой дверь и окно, из которого вновь выскочил во двор.

Было двадцать минут десятого. Он очень предусмотрительно выбрал день своего отъезда. Как раз в этот четверг выезжала из Лондона в Брюссель большая партия туристов. Им были предоставлены специальный поезд и специальный пароход, и когда этот поезд тронулся с вокзала Виктории, ровно в десять часов вечера Марк был одним из пассажиров, сидевших в пульмановском вагоне за легким ужином.

На пристани он нашел носильщика, услугами которого обычно пользовался и ранее, и дал ему свой чемодан. В то же время он вынул пакет из кармана пальто.

— Положите это в свой карман и передайте мне обратно, когда я буду уже на борту парохода, — сказал он.

И его предосторожность оказалась совсем не лишней, так как он был одним из трех пассажиров, остановленных у сходни, отведенных в контору агентства и подвергшихся обыску.

— Прошу прощения за беспокойство, сэр, — сказал полицейский агент, руководящий обыском. — Но, по правилам, один из каждой сотни пассажиров должен подвергнуться тщательному осмотру.