В толстом глянцевом журнале Зойка продержалась подольше, но, пожалуй, только из-за того, что ей самой тут было интересно, да и платили прилично. Она помогала штатному юристу вести рубрику «Ваш семейный адвокат». С трудом пережив свою первую московскую зиму, когда приходилось буквально разрываться между читательскими письмами и сдачей сессии, в весну Зойка вошла опять налегке – без работы, без гардероба, без жилья и без зачета по трудовому праву в канун диплома. Из журнала пришлось уйти, потому что новый главный редактор заменил юридическую рубрику обзором косметических новинок, в которых Зойка совсем не разбиралась. Свою медведковскую комнату с жутким скандалом она покинула сама, потому что кто-то из алкашей обчистил ее платяной шкаф, не оставив ей даже пары колготок. А зачет по трудовому праву так и повис «хвостом» – попытка его пересдачи была завалена профессоршей за какую-то Зойкину дерзость.

Промаявшись еще месяц в поисках подходящей работы, Зоя обнаружила, что частая смена мест трудоустройства не идет ей на пользу: ее стали как-то подозрительно спрашивать, почему мол, так происходит. «Язык мой – враг мой!» – думала она и изо всех сил старалась за собой следить. И поскольку новой работы все не было, в Зойкину жизнь опять вмешалась Нина Львовна. Она, конечно, была женщина деликатная – ни в Зойкину душу, ни в судьбу особенно не лезла. Но смотреть равнодушно на то, как «девочке не везет», не могла. Тем более что считала себя ответственной за племянницу – своих детей у нее не было. Тетка решила, что «девочке все равно пора работать по специальности», и взяла ее в свою контору личной помощницей. А на следующий год, как только Зойка защитит диплом, обещала сделать ее полноценным стажером и словечко кому надо уже за нее замолвила. Зойка, давно втайне на это рассчитывавшая, виду, что обрадовалась, не подала, ну а в душе просто возликовала: уж теперь-то она будет и с деньгами, и с хорошей работой, и под надежной защитой.