В этот момент девчонка, рванувшись что есть силы из рукавов джинсовки, дернулась, и ни милиционер, ни Заморочнов не сумели ее удержать. Она побежала к «порше».

– Куда? Стой, малахольная! – крикнул милиционер, в руках которого осталась джинсовка. Заморочнов забрал куртку и побежал за девушкой.

А та уже подскочила к машинам и быстро обходила их кругом, ища удобную точку для обзора. Ей удалось наконец разглядеть во всех подробностях безжизненное тело. Кровавое месиво в каштановых волосах. Алый ручеек, сбегающий по бледной руке в багровую лужу. Застывшие, водянистые глаза покойницы. Капли дождя на ее посеревших щеках. Темные рваные дыры на мокром шоколадном плаще. И когда кто-то из следственной группы расстегнул на нем пуговицы – сплошное, вызывающе яркое пятно крови на голубой блузке.

Девчонка отвернулась, закрыв ладонями лицо, как будто пытаясь заслониться от увиденного. Подскочил майор Никоненко. Подоспел Заморочнов.

– Что такое? Почему здесь посторонние? – сердито обратился начальник к старлею.

– Виноват, товарищ майор! Какая-то… ненормальная! – Заморочнов с возмущением посмотрел на девушку. – Вырвалась прямо из рук. – В качестве доказательства он продемонстрировал майору девчоночью джинсовку. Майор покачал головой, а Алексей жестко взял под локоть враз обмякшую девушку и отвел ее в сторону.

– Господи, теть Нина… – бормотала она себе под нос. – Как же…

«Теть Нина? – подмечал про себя оперативник. – Родственница, знакомая? – И сразу же припомнил слова девчонки. – Сделка у нее тут… работа важная… Так, выходит, она из конторы!»