Особенно ярко это проявилось, когда я был арестован и оказался в тюрьме. Было предпринято все, чтобы облегчить мою участь в заключении, чтобы позаботиться о моей старой матери. Мои советские товарищи добились, чтобы меня освободили. И сейчас, оглядываясь назад, я ни минуты не сомневаюсь, что правильно поступил, поручив свою судьбу моим советским друзьям». Другой выдающийся разведчик Джордж Блейк в своей книге «Иного выбора нет» рассказывает: «Я восхищался русскими людьми, их великодушием и щедростью, мужеством в борьбе против завоевателей». Гуманизм советской разведки отмечают многие, кто связал с ней свою судьбу. Ей всегда был чужд принцип западных разведок: «Использовал — выбросил».

Версия, которую высказал в 1993 году на страницах «Независимой газеты» бывший начальник направления ГРУ капитан первого ранга В.П. Калинин в статье «Кто вы, капитан Резун?», показалась мне более серьезной. Он считает, что у Резу-на не было ни идеологических, ни материальных причин для ухода. Вот что он пишет: «В общении с товарищами и в общественной жизни (Резун) производил впечатление архипатриота своей Родины и вооруженных сил, готового грудью лечь на амбразуру, как это сделал в годы войны Александр Матросов. В партийной организации среди товарищей выделялся своей чрезмерной активностью в поддержке любых инициативных решений, за что получил прозвище — Павлик Морозов, чем очень гордился. Служебные отношения складывались вполне благоприятно: незадолго до исчезновения был повышен в дипломатическом ранге с атташе до третьего секретаря с соответствующим повышением оклада, в порядке исключения срок пребывания был продлен еще на один год. По окончании командировки Резун знал, что его использование планировалось в центральном аппарате ГРУ.

Почему Резун оказался по другую сторону линии фронта? Недовольство существующим политическим строем, господством коммунистической партии? Не подходит для Павлика Морозова.