Несмотря на то что автор придал своему Персикову ряд черт традиционной профессорской чудаковатости, он не собирается его реабилитировать,- ученый тоже виноват.

Преступление совершилось из-за его высокомерия, его равнодушия, его самовлюбленности.

А Рокк? А Рокк - недалекий авантюрист, который хватается за любое дело, ничего как следует не проверив, не испытав. Добиться сиюминутного успеха любой ценой! Предприимчивость, конечно, вещь неплохая, если она не граничит с безответственностью. Уже давно люди убедились, что любое открытие человеческого разума, любое достижение научно-технического прогресса в недобросовестных руках может быть использовано против них самих. Даже по данному сборнику можно видеть, что это одна из центральных идей мировой фантастики, можно даже сказать, что во многом она и возникла как литература тревоги.

Запах опасности фантастика почуяла намного раньше, чем всем остальным стали очевидны размеры бедствия, обрушившегося на человечество в XX веке. И дело не только в атомной угрозе. Дело прежде всего в том, что беда возможна тогда, когда научно-технический прогресс обгоняет прогресс нравственный.

Известно, что о повести М. Булгакова с похвалой отозвался М. Горький, но, к сожалению, всего лишь в частном письме.

Разумеется, молодая советская фантастика не обошла своим вниманием наших классовых и идейных противников за рубежом. "Месс-Менд" М. Шагинян, "Трест Д. Е." И. Эренбурга, "Остров Эрендорф" В. Катаева, "Крушение республики Итль" Б. Лавренева, "Гиперболоид инженера Гарина" А. Толстого, "Бунт атомов" В. Орловского,- оставили след не только в истории фантастики, но и всей советской литературы. Но к сожалению, на данном участке фронта появилось и множество произведений, авторы которых были свято уверены в том, что разоблачать империалистов - занятие чрезвычайно несложное. Надо только вложить в это дело побольше пролетарской ярости, раз-два и готово, кто надо, заклеймлен и все происки реакционных акул разрушены решительным выступлением сознательно настроенных масс.