Бонд вошел в небольшую прихожую и закрыл за собой дверь.

— Запри, — сказал голос, раздавшийся из спальни.

Бонд сделал как ему велели и прошел на середину комнаты, пока не оказался напротив открытой двери в спальню. Когда он шел мимо портативного проигрывателя, пианист на пластинке начал играть.

Полуобнаженная, она сидела перед туалетным столиком лицом к спинке стула, глядя в трехстворчатое зеркало и положив подбородок на скрещенные руки. Вся ее поза была расслабленной и как бы небрежной. Узенькая черная полоска лифчика на спине и черные кружевные трусики не могли оставить Бонда равнодушным.

Девушка закончила изучение собственного отражения в зеркале и принялась спокойно разглядывать Бонда.

— Так это ты новый помощник, — сказала она хрипловатым голосом, не терпящим возражений. — Садись и послушай музыку. Эта пластинка — лучше всех.

Ситуация начала забавлять Бонда. Он послушно направился к стоявшему рядом глубокому креслу, подвинул его так, чтобы видеть девушку через дверной проем, и сел.

— Не возражаешь, если я закурю? — спросил он, вынимая из портсигара сигарету.

— Пожалуйста, если тебе больше нравится именно такой вид самоубийства.

Мисс Кейс возобновила молчаливое изучение своего лица в зеркале, а пианист на пластинке приступил к «J'attendrai». Это была последняя вещь, и проигрыватель замолк.

Не обращая на Бонда ни малейшего внимания, девушка, поигрывая бедрами, встала и потянулась. Она слегка повернула голову, и грива золотистых волос тяжело упала на плечи.

— Если нравится — переверни, — сказал она безразличным тоном. — Я буду через пару минут. — И она исчезла из поля зрения.

Бонд подошел к проигрывателю и взял пластинку в руки. Это был концерт Джорджа Фейера в сопровождении ритмсекции. Бонд запомнил индекс пластинки — Vox 500. Он посмотрел, какие вещи есть на обороте, и, пропустив «La Vie en Rose», с которой у него были связаны определенные воспоминания, поставил «Avrill au Portugal».