Здесь его хромота стала особенно заметна. Ему даже приходилось все время держаться за перила. Бонд ничего не сказал, но чуть позже, оставив приятеля за угловым столиком прекрасно-прохладного ресторана и отправившись в туалет привести себя в порядок, он суммировал впечатления. У Лейтера нет правой руки и левой ноги. Суда по всему, много забот врачам доставило и его лицо: об этом говорил хотя бы шрам над правым глазом. Но, так или иначе, Лейтер выглядел неплохо. Серые глаза по-прежнему светились живым блеском, в копне соломенных волос не было ни единого седого волоска, а на лице не было и намека на обычно характерную для калек горечь. Но за время их непродолжительной прогулки Бонду почудилась какая-то сдержанность в Лейтере, и он невольно связал ее с собой и, может быть, с тем, чем его друг занимался сейчас. Во всяком случае, подумал Бонд, направляясь в зал, это не имеет никакого отношения к физическому состоянию Феликса.

На столике его ждал бокал полусладкого «мартини» с ломтиком лимона. С улыбкой Бонд еще раз отдал должное памяти друга и пригубил напиток. Прекрасно. Но вкус вермута был ему не знаком.

— Это «Креста Бланка», — пояснил Лейтер. — Наш новый сорт из Калифорнии. Нравится?

— Лучшего вермута не попадалось.

— Я осмелился также заказать для тебя копченую лососину и «бриззолу», — сказал Лейтер. Здесь подают лучшее в Америке мясо, а «бриззола» — это лучшее из лучших. Кусок говядины, снятый прямо с косточки. Разогретый, а потом зажаренный в масле. Устраивает?

— Выбор — твой, — ответил Бонд. — Мы столько раз ели вместе, что достаточно хорошо изучили вкусы друг друга.

— Я попросил их не торопиться, — сказал Лейтер. Он постучал по столу своим крюком, подзывая официанта. — Закажем сначала еще по одному «мартини», и, пока его принесут, ты мне должен все выложить.

Его улыбка была искренней, но глаза смотрели настороженно.

— Скажи-ка мне вот что. Какие у тебя дела с моим старым дружком «Тенистым»?