Трудно согласиться, что бы Верн, проверявший свои фантазии математическими выкладками и в романе «Вверх дном» высмеявший ошибки «поэтов артиллерии», пытавшихся повернуть земную ось с помощью гигантской пушки, не учел той простой вещи, что развиваемые пушечным ядром скорости недостаточны для преодоления земного притяжения.

Зато Верн несомненно хорошо знал своего читателя. XIX век жил в мире расширяющихся масштабов, и верилось, что именно пушка, а не что-то другое (Верн предусмотрел ведь и небольшие ракеты для коррекции орбиты своего космического снаряда), способна забросить ядро куда угодно — дело только в размерах. Верн и использовал этот предрассудок, чтобы правдоподобно — для читателя — мотивировать сюжет.

Условно-фантастическая посылка позволила ему развернуть картины космоса, изложить астрономические сведения и т.д. — словом, осуществить ту популяризаторскую задачу, которая с легкой руки Верна надолго сделалась для научной фантастики традиционной. Внешне правдоподобная, но физически ошибочная идея выполнила роль ракеты-носителя последней, «рабочей» ступени замысла, а она может быть и научной и вненаучной, фантастической и реалистической, возможной и «невозможной».

Научная фантастика — сложный и зачастую противоречивый сплав. Научная правда занимает в нем по меньшей мере не главное место. Фантаст неизбежно отступает от научной правды и тогда, когда добросовестно пытается угадать будущие открытия, и тогда, когда, как художник, обставляет их заведомо условным вымыслом.

Интересно, что и условные допущения, призванные выполнить, казалось бы, только художественно-психологическую задачу, со временем тоже нередко оправдываются — переходят на уровень научно- фантастических и даже реальных проектов. И это понятно: ведь условность в научной фантастике не должна быть ниже уровня научного мышления. Теперь вновь обсуждается пушечный вариант преодоления земного тяготения.