Все источники сведений обо мне легко поддаются классификации.

Первая группа: люди из различных, в том числе и враждующих структур (КГБ и ГРУ), которые открыто называют свои имена, очень высокие воинские звания и столь же высокие должности. Они либо знали меня лично и работали вместе со мной, либо у них совершенно неограниченный доступ ко всем документам, которые имеют отношение к моему делу. К этим людям можно обратиться, в том числе — и перед телекамерой, можно потребовать дополнительных разъяснений, подтверждений, уточнений, можно их потрогать рукой в конце концов.

Вторая группа: авторы анонимок — Александр Кадетов, Виктор Суровов, Владимир Грызун, некто Кутузов из журнала «Родина» и пр. и пр. Их нельзя потрогать. Эти приведения не осязаемы, при солнечном свете не различимы. Не уверен, что они отбрасывают тень и отражаются в зеркале. Источники их информации темны. Анонимка остается анонимкой. Этим ребятам не задашь вопрос на засыпку, под телекамеру не вытащишь, к суду за клевету не привлечешь. Руководство издательства «АСТ» решительно взяло сторону авторов анонимок: уж такие они секретные, что не верить им просто неприлично.

Позвольте же объяснить, почему источник вашей информации Кадетов не может быть секретным.

Разведчик работает под прикрытием. Прикрытие может быть легальным или «глубоким». Если бы Кадетов был нелегалом, т. е. работал под глубоким прикрытием, то знать обо мне он просто ничего не мог. Наши пути лежали бы в плоскостях, которые нигде не пересекаются. О себе Кадетов сообщил, что был в заграничных командировках три раза. Из этого снова следует, что работал он не под глубоким прикрытием, а под легальным (дипломатия, журналистика, Аэрофлот, Внешторг и пр.)

Нелегал уходит в командировку один раз. И на всю жизнь. Как Штирлиц.

Каждая командировка под легальным прикрытием — три года. Минимум. У меня, к примеру, в качестве исключения командировку продлили на четвертый год, в качестве особого исключения — на пятый. Если разведчик работает плохо, его отзывают раньше срока. Если из командировки отозвали, если три года не протянул, следующей не будет.