Государственный университет, единственный на многие и многие города в округе, к моему вящему удобству, находился в самом Академгородке. Все остальные вузы, как и положено, звались институтами. Это теперь в каждом маленьком городочке гордо красуются десятки ГУ, и каждое ПТУ называется Университетом — Государственный университет слесарного мастерства или Университет секретареймашинисток. В общем, наш был действительно ГУ и отличался сверхвысоким конкурсом на каждое место. Странно было представить, как сто человек абитуриентов могут уместиться на одном обшарпанном студенческом кресле в качестве претендентов на его окончательное обладание. Особенно высоким был конкурс на исторический и гуманитарный факультеты в отличие, например, от физического. Как будто бы болтунов и специалистов по марксизмуленинизму любая средняя школа производила в гораздо большем количестве, чем реально полезных науке технарей.

Еще в школе я трусливо предпочитала командные виды спорта. Там, где нет индивидуальной ответственности за победу и где можно спрятаться в трудную секунду за широкие спины соратниц. Мой скромный взрослый спортивный разряд по баскетболу мы всетаки зарабатывали все вместе. И поэтому, когда пришла пора поступать в университет, передо мной встала дилемма: поступать на физический факультет и гарантированно показать язык двоюродной сестре, которая не поступила в пединститут с первой попытки, и вся семья с надеждой смотрела на меня, или рисковать с марксизмомленинизмом. Физика никогда не была моей слабостью, а точнее, силой. Да и марксизмленинизм уже выходил из моды ввиду веяний времени. Компромисс нашелся легко — геологогеофизический. Количество желающих поступить оставляло серьезные шансы показать язык сестре, а геохимическое отделение позволяло надеяться на глубокие познания в драгоценных камнях, чтобы ни меня, ни подруг в будущем не надували нечистоплотные кавалеры — любители подсунуть фианит вместо настоящего бриллианта, что, согласитесь, в жизни каждой блондинки крайне актуально.