- Пиши. Как можно чаще пиши. Как время выдастся, так и пиши...

- Мужикам-то не особенно верь...

- Бог ты мой, как же отцу твоему пропишу про это?

- Береги себя, девочка... Прошу тебя, береги... Раздавались всхлипы, рыдания... У Володьки придавило грудь, и он начал кашлять - ну, какие дурешки, какие дурешки, думал он, и было ему и жалко их всех, в том числе и Юльку, до невозможности, и зло брало за глупость их, наивность.

- Куда их, старшой? - подошел он к старшему лейтенанту. - Понимаешь, только вчера с фронта, и вот... выкинула номер моя.

- Не беспокойся, - улыбнулся тот. - В Москве пока будут. Запасной полк связи на Матросской Тишине. Знаешь, недалеко от Сокольников.

- Знаю, конечно, - обрадовался Володька.

- Сам-то надолго?

- А хрен его знает. Не был еще на комиссии. Думаю, месяц, полтора...

- Ну, а их пока обучат, пока присягу примут, пятое-десятое, и больше пройдет. Так что не теряйся, когда в увольнение прибегать будет, - подмигнул старший лейтенант.

- Будь спок, не растеряюсь, - в тон ответил Володька, а у самого ныло в душе.

Постоял он еще немного вместе с плачущими матерями, искурил папиросу, а потом медленно пошел вдоль трамвайной линии. Перед глазами все еще стояла вымученная, жалкая Юлина улыбка, не очень-то его успокоило то, что Юлька будет пока в Москве. Все равно же впереди фронт.

Выйдя на Ярославское шоссе, он стал подниматься в гору и тут бросилась ему в глаза огромная очередь около продмага, но тянущаяся не из дверей, а со двора, и было в ней, в этой очереди, порядочно мужичков, что удивило Володьку.

- За чем очередь? - поинтересовался он.

- Водку без талонов дают.

- А сколько она стоит без талонов?

- Вы что, с неба свалились? - обернулась женщина. - Ах, простите, вы, наверное, недавно в Москве, тридцать рублей бутылка.

- Дешевка! - поразился Володька. - Я в деревнях за самогон пятьсот платил.