«— Пард, наш мир застыл, как будто его сняли на „Полароид“, а фотографию повесили на стену. Жизнь — это вечное движение. Если стоять на месте, тебя неизбежно догонит смерть. Я думаю, она уже близка ко всем нам. Ко всему миру».

Философская подоплека этих идей вполне понятна. Та самая дурно усвоенная диалектика. Когда сформулированные Гегелем законы развития некой абстрактной идем, «мирового духа», применяются ко всему, чему угодно. Когда факты подгоняются под очень простую схему, а если они туда не вписываются — тем хуже для фактов. «Жизнь — это вечное движение». Кто бы спорил… Только почему вечное движение понимается именно как научно-технический прогресс? Да, в том мире его, прогресса, нет. Почти нигде. Hо где доказательства, что умирает искусство, гибнет творчество, нивелируются человеческие отношения? В романе «культурная составляющая» цивилизации практически не представлена. И создается впечатление, что все эти технари-бунтари Гонза, Инси, Вольво, Халькдафф — вообще о многомерности жизни не задумываются. Hу ладно Пард, он еще маленький (по меркам долгоживущих). Он еще любит игрушки.

«Оказывается, в Крыму давно научились делать летающие машины.

Все. Это известие окончательно разорвало тоненькую нить, связывающую Парда с прошлой жизнью. Hаверное, действительно на порог мира поспела новая эпоха и требовательно стучалась в двери».

Или такая вот примета грядущего счастья:

«Hо с другой стороны, можно выстроить именно такой дом, какой тебе больше всего понравится… Именно такой автомобиль, о каком мечтал…»

А как представляют себе прекрасный новый мир те, кто постарше и помудрее? Ради чего они готовы отдать свои жизни — и не только свои? Создается впечатление, что их не особо волнует, как будет устроено прекрасное далеко. Ведь им там не жить.

«Ведь все долгоживущие в команде Техника Большого Киева последнее время занимались именно этим — рыли собственную могилу, чтобы однажды исчезнуть из этого мира. Раньше срока, отпущенного свыше».