Следует отметить, что натуральность хозяйства проявлялась и в том, что многое из производимого шло в переработку внутри самого двора. Все хозяйства высаживали коноплю, мочили ее, сушили, теребили, потом пряли и ткали полотно для нижнего и постельного белья. Шерсть овец также прялась и шла на сукно, вязание платков и шалей для женщин и чулок на всю семью. Из нее изготовлялись валенки, бурки и кошма. Шкуры животных шли на выделку кож и овчин. Почти всеми этими промыслами занимались иногородние. Они были мастерами на все руки и порой жили богаче, чем казаки, бесплатно владевшие землей. Из иногородних состояли артели строителей,  кровельщиков, стекольщиков, плотников, портных. Они также были машинистами, мельниками, масло — и сыроделами. Профессии передавались из рода в род. Когда я в последние годы жизни матери поинтересовался у нее, а что же умели делать казаки, то она ответила: «На коне джигитовать, лозу на скаку шашкой рубить, землю пахать, сено косить, за скотом ухаживать». На первый взгляд и это не мало, но все это умели делать и иногородние мужчины, но, кроме того, они ведь были и хорошими мастеровыми...

Считалось обязательным казачонку хоть две зимы походить в школу, чтобы умел со службы написать письмо родным. Девочкам из казачьих семей посещать школу было излишним. Их уделом было ведение хозяйства и присмотр за младшими детьми. Дети иногородних семей посещали церковно-приходскую школу, и в ней учились и девчонки из их семей, хотя обучение в этой школе было для всех платным.

Десятилетиями сложившийся быт казачьих станиц оставался неизменным, так как далее базара на удаление 50–60 верст никто не выезжал. Если служивый попадал в свой полк, то и там, кроме казармы да летних лагерей, ничего не видел.