лет тридцать, выглядит он, впрочем, как многие

подводники, старше своих лет. Он суховатый, очень

подтянутый. С ним инженер-механик Ждановский, человек

лет тридцати пяти со скуластым, замкнутым лицом.

Г о р б у н о в. Прекратить разговоры! (Женщине.) Что вам нужно?

Ж е н щ и н а. Товарищ военный, невмоготу. Хлебушка бы кусочек.

Г о р б у н о в. Отойдите от трапа. (Идет к кипятильнику.)

Ж е н щ и н а (следует за ним). Товарищ командир! Деточка ты моя! Не сердись на старуху. Карточки потеряла, а может, украли... Хожу, как в тумане, никакой памяти нет. Что ж мне теперь, погибать, значит?

Г о р б у н о в. Это правда? (Пауза.) Держите. Прячьте скорей. Теперь идите и больше не приходите...

Ж е н щ и н а. Дал! От себя, последнее дал. Как вас звать, скажите, я за вас молиться буду. Я на колени встану...

Г о р б у н о в. Это еще что такое? Марш отсюда! Быстро! (Отворачивается и раскуривает трубку.)

Женщина уходит бормоча. Пауза.

Пропадет старуха. Этой не вытянуть... Галету дал - это пустяки. А помочь нечем. Что молчите, Федор Михайлыч?

Ж д а н о в с к и й. А что говорить?

Г о р б у н о в (идет к кипятильнику, греет руки). Как дела, Туляков?

Т у л я к о в. Все нормально. Поршневые кольца сменили, нынче соберем. С праздником вас, товарищ капитан-лейтенант. С корабельной годовщиной.

Г о р б у н о в. Спасибо. И вас также.

Кто-то подъехал к дому на мотоцикле.

А помните... (Быстро.) Вернитесь, товарищ краснофлотец!

С о к о л о в (оставил мотоцикл под аркой и хотел прошмыгнуть мимо Горбунова.) В чем дело?

Г о р б у н о в. Подойдите ближе. Разве на флоте отменены приветствия?

С о к о л о в. Я вас не видел.

Г о р б у н о в. Неправда. Почему вы в таком виде? Где ваш ремень?

С о к о л о в. Уж очень вы требуете, товарищ капитан-лейтенант. Не такое нынче время...