— Ладно. Что вас интересует?

— Людоед… Киллер Людоед.

— Людоеда мы знаем. Брали его несколько раз. Но где он теперь — сказать не можем. Позвоните позже.

Я выходил из ГУВД, впечатленный серьезностью работающих здесь людей.

— Суровый у вас начальник, — сказал я провожатому — молодому оперу.

— Зверь, — любовно ответил тот. — Его все боятся, особенно бандюки. Не человек, а кремень.

Имя этого «кремня» знает теперь вся Россия. Владимир Борисович Рушайло. Бывший министр внутренних дел, бывший секретарь Совета безопасности, ныне — исполнительный секретарь Исполкома СНГ. А тогда — всего-навсего подполковник, начальник отдела по борьбе с групповой и организованной преступностью МУРа.

Вряд ли Рушайло запомнил нашу короткую встречу. И уж тем более и предположить он тогда не мог, что пройдет каких-нибудь восемь-девять лет — и этот начинающий корреспондент, ласточкой перегибавшийся через стол, станет его кровным врагом, которого он будет всячески травить, сажать в тюрьму, отправлять в сумасшедший дом, ибо назойливый, настырный комар своим писком способен свести с ума даже огромного медведя.

Но в моей памяти этот мимолетный эпизод отложился надолго. Сегодня, с высоты прожитых лет, я вижу в нем особый, потаенный смысл. Ведь именно Владимиру Рушайло — первому виденному мной сотруднику МУРа — суждено будет развалить потом всю систему МВД. В том числе и родной его МУР, где начинал он когда-то рядовым опером (говорят, опер был талантливый, от Бога; преступников «раскалывал», как орешки щелкал, и не при помощи кулаков, а опираясь исключительно на психологию. За живость ума, а также за внешнее сходство с киногероем называли его меж собой «майором Шлоссером»)…

…Недавно по телевизору показывали бестселлер 50-х «Дело „пестрых“: фильм, ставший для своего времени эпохальным, первым пробивший брешь в официальном искусстве, ибо еще с 30-х годов приказано было считать, что преступного мира в СССР не существует, а последние урки проходят перековку на славном Беломорско-Балтийском канале.