В 30-е годы был такой термин: «двадцатипятитысячники». Так называли рабочих, отправившихся по зову партии поднимать село.

Нынче в ходу термин иной: «пятитысячники». Это те, кто поступал в милицейские вузы за взятку в пять тысяч долларов (впрочем, такса эта давно уже поднялась) и пришел теперь на службу — отбивать затраты.

«Пятитысячники» трудятся сегодня по всей стране. Есть они и в МУРе. Ведь разоблаченная летом 2003-го милицейская банда — лишь одна из многих. Такие же в точности банды — может быть, еще даже кровавей и опасней — можно найти в любом без исключения милицейском подразделении, ибо на зарплату в МВД живут нынче разве что розыскные собаки…

Кровавый передел и кадровые чистки министр Рушайло начал именно с родной ему столичной милиции. Никаких сантиментов: Рушайло был человеком прагматичным и цельным. Он отлично понимал, что главный плацдарм — это Москва и, лишь закрепившись здесь, можно начинать всероссийскую экспансию.

После серии беспрецедентных по степени цинизма проверок, провокаций и принародной травли с должности был снят начальник ГУВД Николай Куликов: креатура Лужкова. Вслед за Куликовым с Петровки начали изгонять всех, кто имел хотя бы подобие собственного мнения. Из заместителей начальника ГУВД усидел только один (о нем рассказ особый). Из руководителей ключевых служб и управлений — никто.

В числе первых пал и начальник МУРа Виктор Голованов — человек, преданный своему делу и МУРу фанатично. Его должность попросту сократили, и другого места классному сыщику не нашлось. (О своем отстранении он узнал в ходе совещания в ГУВД.)

Тогдашнему властителю Петровки Виктору Швидки-ну (за два года правления Швидкин так и не сумел избавиться от позорной приставки и. о.: Мосгордума упорно не утверждала его в должности) такие, как Голованов, — принципиальные, упертые — были не нужны. А уж после того как Голованов приехал на похороны матери опального Николая Куликова, чаша начальственного терпения переполнилась.