– Вам не кажется, что свет слишком жестоко обходится с нею? Это пошло – в наш век так поступать.

– Отчего же? Без общественного порицания дурным поступкам никак нельзя. Законы света не глупцами придуманы, а честь – это великое изобретение! Человек обязан беречь ее, ибо, ежели он порочит свою честь, страдают его близкие, их ведь тоже накажут презрением. Так вот именно, неся ответственность за честь семьи, не желая причинить ей неудобства, следует быть осмотрительным в своих решениях, поступках и словах. Не о себе следует думать, а о тех, кому принесешь страдания. Что же тут пошлого?

В общем-то, княгиня была права. Кстати, не только знать блюла свои порядки, среди крестьян и мещан существовали те же правила и принципы, та же строгость.

– Простите, ваше сиятельство, вы не ту карту положили, – сказал я, заметив, что она намеренно обманывает меня.

– Право, я не нарочно, – не смутилась она, забирая карту и кладя другую.

– Что же ждет Марию Павловну? – допытывался я.

– Князь человек строгий – он добивается ее согласия принять постриг, как встарь.

– Да это же варварство! – не удержался я от возмущения. – Все равно, что в могилу живьем положить.

– Так ведь и она не хочет, противоречит отцу. Да никуда не денется!

– И что, нет никакого другого способа восстановить ее доброе имя?

– Отчего же, есть. Замуж выйти. Да только кто ж ее возьмет после такого скандала? Было б приданое солидное, тогда… Э, сударь! Вы не ту карту положили!

– Простите, я не нарочно, – соврал я. – А вам не жаль Марии Павловны?

– За все нужно держать ответ, друг мой. В мое время наказывали куда страшней. Из дому выгоняли без всяких средств. И согласия не спрашивали, когда в монашки определяли.