Меня впустил перепуганный лакей Созон.

– Барыня плачут в своей комнате-с. Ох, у нас тут… – прошептал он.

Я взбежал наверх, не слушая причитаний лакея, нашел Агнессу Федотовну в ее спальне. Она стояла на коленях, упав лицом на кровать, и горько рыдала.

– Агнесса Федотовна! – закричал я с порога. – Что случилось?

Она тотчас обернулась ко мне, вид ее был ужасен – растрепана, с красными заплаканными глазами, бледная. Она едва выговорила:

– Фридрих… убит…

– Как! – воскликнул я. – Что вы такое говорите! Где? Когда?

– Я вошла к нему… утром… Я всегда первая захожу к нему, даю микстуру, он ведь забывает пить капли… а на его лице… подушка… – И она снова залилась слезами. – А еще… еще… мое… колье…

– Да что с вашим колье?

– Его… нет… Боже мой! Колье… его украли!

На мое счастье, вскоре приехал Никодим Спиридонович, ибо я не знал, что делать с женщиной, с которой случилась истерика. Мы вместе помогли Агнессе Федотовне перейти в гостиную, усадили ее на диван, позвали горничную. Грушенька тоже ревела, как белуга, но принесла нюхательной соли и воды для баронессы. Кое-как удалось успокоить Агнессу Федотовну, и она повторила то, что успела рассказать мне.

Никодим Спиридонович держался на редкость спокойно и сразу же приступил к допросу:

– Где хранилось ваше колье?

– В комнате Фридриха, – всхлипывала Агнесса Федотовна. – Эта комната далее всех, поэтому мне показалось надежным держать драгоценности у барона. Колье стоит безумных денег… Второй раз мне не заказать такую вещь! Боже, я разорена! Я нищая…