У меня тряслись руки, когда я держал чашку под струей горячей воды. Агнесса Федотовна, потрясенная, кажется, более всех, с трудом выговорила:

– Это чудовищно – так думать. И что же, я украла у себя колье?

– Да никто его у вас не крал, сударыня, – махнул рукой Никодим Спиридонович. – Оно у вас. Сами достанете или нам искать?

– Ищите! – бросила она, закрыв ладонями лицо. – Боже мой! Как вы смеете меня обвинять… Это несправедливо!

– А ведь вы, сударыня, не зря окружали себя молодыми людьми, – болтал чайной ложкой в чашке Никодим Спиридонович. – Вы отбирали самых достойных, для кого понятие чести на первом месте. Человек чести не затронет ваше имя, так? Вот из-за этого и погиб граф Свешников. Вы намеренно принимали у себя графа и князя, узнав, что они слегка враждовали. Намеренно притянули к себе Сосницкого. Слабая женщина среди стольких влюбленных – это ли не хитрость? А влюблять вы умеете. И вы из них выбирали кандидата на роль убийцы. Один не попался в ваши сети – Влас Евграфович, а он вам нужен был до крайности, ведь он богат, его тоже можно обокрасть. Так что, Влас Евграфович, вы верно поступили, не дав баронессе денег взаймы, назад вы бы их не получили. Кстати, Влас Евграфович единственный не верил в виновность графа. Но как раз ему граф Свешников рассказал, как было дело на самом деле, а затем застрелился, не желая позора. Мне грустно.

Я не в силах был сидеть, вскочил, ослабил узел галстука и заходил по столовой. Я не верил, что Агнесса Федотовна способна на такие изощрения. Сама она не могла этого совершить. Будто угадав, о чем я думаю, Никодим Спиридонович сказал, снова обращаясь к баронессе:

– Но сами вы не могли провернуть все эти дела, вам помогли-с.

После этих его слов мой взгляд ненароком остановился на князе. Однако следующая произнесенная фраза удивила меня.

– И помогал вам барон фон Раух, – спокойно пояснил пристав.