Да вы не переоценивайте радиоэлектронную борьбу. Такие мощные установки можно было поставить в условиях Голанских высот. А в Югославии, например, 1999 года их просто не было. И внутрь СССР их не затащишь.

– А в принципе мы могли что-нибудь сделать для противодействия западным средствам радиоподавления?

– Не только могли, но и сделали. Во-первых, расширяли диапазон работы радаров. Ведь большинство источников помех работает так: специальный сканер засекает частоту работы локатора, настраивается на нее и затем включается на полную мощь. Значит, нам надо быстро перестраивать частоту работы радара. У нас еще в 1977-м был готов «Куб-М4» с излучениями, которые было гораздо труднее засечь и подавить. После 1982 года комплексы здорово модернизировали: что-то вводили в старые, что-то закладывали в новые.

Были созданы новые электронные устройства, которые обеспечивали автоматическую перестройку. Волноводы наших комплексов создавались изначально с большим запасом, и потому модернизация шла успешно.

– На Западе говорили, что в 1982-м мы просто опозорились своими низкими технологиями, что наши зенитные комплексы не могут работать, будучи связанными в единые сети. Так ли это?

– Ерунда! Они с самого начала так создавались. Мы были в Сирии в июне 1982-го, а уже в июле поехали в Германскую Демократическую Республику, где наши боевые группировки стояли лицом к лицу с натовскими силами в Западной Германии. Мы изучали то, как организовано взаимодействие систем ПВО, отлаженность командных пунктов. К тому времени все там было на высоте.

Кстати, и против «шрайка» мы тогда меры защиты нашли. Ставили два комплекса и периодически включали то один, то другой. «Шрайк» начинал метаться между ними. Или включали их одновременно, и «шрайк» не знал, который из них выбрать.

– А как же отсталость нашей электронной техники от западной? Говорили ведь всегда: и элементная база у нас хуже, и компьютеры не с тем быстродействием...