Это ведет к деформации понятий и нечувствительности даже кочень крупным ошибкам. Например, во время перестройки и в начале реформы власть стала подменять понятие «замедление прироста» (производства, уровня потребления и т. д.) понятиями «спад производства» и «снижение потребления». На этом основании оправдывали слом всей хозяйственной системы.

В последние годы важной темой политических деклараций стали программы развития. Это понятие обозначает процесс созидания новых структур, укрепляющих страну и улучшающих фундаментальные показатели ее бытия. Лейтмотивом служит формула: «Следует принять долгосрочную программу развития…», — а дальше обозначается какая-то сфера (дороги, судостроение и пр.).

Каждый раз эта вводная фраза противоречит реальности, ибо вслед за ней речь идет о деградации или разрушении этой сферы или отрасли. Иными словами, ход реальных событий направлен противоположно развитию. Если так, то и цели программы должны соответствовать совсем иному процессу, нежели развитие. Какой смысл принимать программу развития, если продолжает действовать механизм разрушения! Прежде надо выполнить программу по остановке и демонтажу этого механизма.

Вот аналогия: в 1941–1945 гг. в нашей стране действовал механизм разрушения нашего хозяйства — нашествие фашизма. И приоритетной была программа по уничтожению этого механизма — «Всё для фронта, все для победы!» Эта цель была всем понятна, и потому «долгосрочная программа развития», начатая сразу после победы, сплотила общество не меньше, чем война, и была замечательно эффективной.

Более того, программа развития и вырастает только из программы борьбы против сил разрушения. Но власть не говорит этой очевидной вещи — и нет веры в эти программы. Вдумаемся в слова В. В. Путина: «Я уже несколько лет говорю о необходимости развития морских портов. В то же время, ситуация практически не улучшается…». Руководитель страны жалуется на исполнителей — что с ними можно поделать?