– Владиславовна.

– Так вот, Юлия Владиславовна, отметьте, пожалуйста, в своем репортаже, что я сам вызвал милицию. И даже не стал звонить адвокату, потому что считаю: честному человеку нет необходимости приглашать адвоката, когда он звонит в милицию, чтобы сообщить о преступлении, о котором ему стало известно.

«Ну и формулировочка», – подумала я.

Банкир тем временем посмотрел на Андрюшу и теперь уже ему сказал, что «им» следует немедленно дать информацию всем постам – или как там это у «них» делается – с приметами его двоюродного брата.

– Так, давайте все сядем, – предложил Андрюша. – И вы нам все подробно расскажете.

Сан Саныч хотел было что-то сказать, но Андрюша поднял руку и жестом попросил не встревать. Сан Саныч быстро все понял, решив отдать инициативу в руки Андрюши. У того обычно общение с нуворишами получалось продуктивнее. В особенности рядом со мной.

Банкир предложил нам всем пройти в гостиную. Это была третья комната, в которой нам удалось побывать. Отделана в голубых тонах – стены обиты тканью с золотыми двуглавыми орлами, голубые диванчики, кресла.

– К сожалению, сегодня у всей моей прислуги выходной, – вздохнул банкир, опускаясь на диванчик, – и я не могу предложить вам кофе.

«А сами варить не умеете? – подумала я. – И даже не в курсе, где у вас в доме кофеварка?»

– Будьте добры, расскажите, как все произошло, – попросил Андрюша. – Против присутствия прессы, как я понял, вы не возражаете?

– Как раз наоборот! Я же сказал: хочу, чтобы присутствовала пресса и все фиксировалось. Юлия Владиславовна, можно мне потом будет сделать копию?

Я кивнула.

– Я, конечно, могу вызвать своего адвоката, но не вижу в этом необходимости, – продолжал ворковать банкир. За время последовавшего рассказа он вспомнил адвоката еще раз пять. И раз десять повторил, какой он честный и что ему совершенно нечего скрывать от органов и от прессы.

По его словам, он сегодня ездил в гости к одной своей давней знакомой – владелице художественной галереи. Для виду помявшись («Как не хочется впутывать в это дело даму! Ах, как не хочется! Ни один уважающий себя мужчина не станет упоминать имя женщины, если этого можно избежать…»), он назвал и имя галеристки, и оба ее адреса (рабочий и домашний). Видимо, понимал, что на сей раз «не избежать».