– Ты чего-то хочешь, парень? – Он изобразил на лице нечто, отдаленно напоминающее улыбку, обнажив кривые, черные зубы, среди которых если и были здоровые, то – раз-два и обчелся.

– Ты Харлин?

– Не-а. Я Даррелл.

– Харлин где-то поблизости?

– Он на Сторожевом посту, – тощий палец указал на отдаленное плато.

– Вернется скоро?

– Не-а. Он мертв. Сторожевой пост – это наше кладбище.

– Значит, бензоколонка твоя?

– Угу.

– Почему же она называется «У Харлина»?

– Потому что она принадлежит ему.

– Но он же мертв?!

– И что? – глаза Даррелла выражали недоумение.

Джон понял, что задал его мозгам слишком сложную работу. Он собрался уже было съязвить по этому поводу, но передумал и просто спросил:

– Не посмотришь мою машину? Мне кажется, радиатор…

– Проклятье! Ну и жарища сегодня. – Даррелл достал какую-то грязную тряпку и протер ею лицо, отчего на нем осталась черная отметина. – Но что поделаешь, – приходится терпеть. Хотя жарко, как никогда. Даже вставать не хочется – лежать бы да ветерка дожидаться. Помнится, был я как-то в Мексике…

Хватит, наслушался дерьма.

– Вот что, приятель, – то, как Джон сказал это, было весьма недвусмысленно: не нужен мне, к чертям, ни ты, ни твоя дебильная бредятина. – Я просто хочу убраться отсюда. Займись наконец моим радиатором. Он перегрелся, и, кажется, полетел патрубок.

Лицо Даррелла скривила гримаса обиженного ребенка. Он заглянул под капот «мустанга» и осмотрел двигатель.

– Твой радиатор хоть из шланга поливай. Он перегрелся. И еще накрылся патрубок.

– А то я не знаю! О чем я, по-твоему, тебе толкую?

– Ну, если ты все знаешь, умник хренов, чего ж сам не починишь свою машину?

– Мог бы – починил бы, а не стоял тут как болван, тратя время на твою болтовню. Ну так что, займешься машиной или мне обратиться к кому-нибудь другому?