Мелочная лавочка, съ разбитымъ звонкомъ на дверяхъ, который уныло дребезжитъ при каждомъ требованіи какихъ нибудь подъ-унца чаю и четверти фунта сахару, запирается на ночь. Толпы народа, которыя сновали взадъ и впередъ въ теченіе цѣлаго дня, быстро начинаютъ рѣдѣть, Шумъ, крики и брань, вылетающіе изъ трактировъ и винныхъ погребковъ, составляютъ почти единственный гулъ, нарушающій грустное безмолвіе ночи.

Правда, среди этого безмолвія раздается другой, раздирающій звукъ; но онъ замолкъ почти при самомъ началѣ. Несчастная женщина, съ ребенкомъ на рукахъ, бережно завернутымъ въ оборванную шаль, дѣлала попытку пропѣть какую-то народную балладу, въ надеждѣ вынудить нѣсколько пенсовъ отъ сострадательныхъ прохожихъ. Но этотъ подвигъ — это жалкое усиліе жалкой нищеты — былъ встрѣченъ безчеловѣчнымъ смѣхомъ. Слезы градомъ покатились по блѣдному, изнуренному лицу матери. Ребенокъ озябъ, голоденъ; его тихіе, полу-подавленные стоны еще болѣе усиливаютъ мучительную тоску матери, и она съ воплемъ опускается на мокрое, холодное крыльцо ближайшаго дома. О, какъ мало найдется такихъ людей, которые, проходя мимо подобнаго созданія, представляютъ себѣ пытку сердца и паденіе духа, производимыя въ несчастной даже однимъ только усиліемъ пропѣть что нибудь! Болѣзнь, лишенія и голодъ грустно отзываются въ каждомъ словѣ знакомой пѣсенки, которая часто оживляла часы вашего досужнаго веселья. Зачѣмъ же вы смѣетесь надъ этимъ пѣніемъ? Неужели вы не слышите, что въ трепетномъ голосѣ пѣвицы высказывается ужасная повѣсть нищеты? Неужели вы не подумали, что, не давъ докончить этой раздирающей душу пѣсни, несчастная мать отвернется отъ вашего пренебреженія для того только, чтобъ умереть отъ холода и голода, и умереть съ невиннымъ младенцемъ на рукахъ?