Мы продолжали наблюдать за нимъ и видѣли ясно, что нищета въ немъ усиливалась съ каждымъ днемъ. Правда, дѣти постоянно были чисты и опрятны, но ихъ платьица покрылись безчисленнымъ множествомъ заплатокъ. Верхняя часть дома отдавалась въ наемъ, для уплаты части аренднаго содержанія; но охотниковъ поселиться въ ней не являлось. Медленный, изнурительный недугъ старшей дочери лишилъ ее возможности продолжать вечернія занятія. Наступилъ срокъ платежа аренды. Владѣтель дома пострадалъ отъ неудачи послѣдняго жильца, а потому не имѣлъ никакого состраданія къ безуспѣшному предпріятію содержателя моднаго магазина. Онъ подалъ ко взысканію, и въ одно прекрасное утро мы имѣли несчастіе быть свидѣтелями, какъ прикащики "Лондонскаго Дядюшки" вывозили изъ дому скудную мебель, и на самомъ домѣ увидѣли новый билетъ съ крупною надписью "отдается въ наемъ". Что сдѣлалось впослѣдствіи съ жильцами, для насъ закрыто непроницаемой завѣсой, но полагаемъ, что бѣдная мать, совершивъ свое трудное земное поприще, навсегда освободилась отъ скорби и страданій.

Любопытство, сильно подстрекало насъ узнать, что будетъ въ домомъ послѣ этого. Теперь уже ясно было видно, что это мѣсто несчастливо. Билетъ былъ вскорѣ снятъ, и внутри магазина дѣлались нѣкоторыя измѣненія. Мы находились въ лихорадочномъ ожиданіи. Догадки ваши истощились: мы перебрали въ нашемъ умѣ всѣ роды торговли, но ни одинъ изъ нихъ не согласовался съ предубѣжденіемъ въ постепенное раззореніе новыхъ постояльцевъ. Наконецъ магазинъ открыли, и мы удивились, что до сихъ поръ не могли отгадать настоящаго положенія дѣла. Магазинъ — весьма небольшой даже и въ цвѣтущую свою пору — раздѣлился на двѣ лавки: одна была занята шляпнымъ мастеромъ, а другая табачникомъ, который кромѣ табаку продавалъ трости и палки и былъ коммиссіонеромъ воскресной газеты. Обѣ лавки отдѣлялись одна отъ другой тоненькой перегородкой, обклеенной яркими полосатыми шпалерами.