Символические образы, возникшие в крестьянском сознании, соотносятся с практическим опытом простолюдинов. Все приметы связаны с урожаем. Максимов двояко относится к вере крестьян в приметы. С одной стороны, в большинстве своем считает их порождением наивности и первобытности, а, с другой стороны, некоторые из них «делают честь» народной наблюдательности, характеризуют пытливость крестьянского ума. Не только приметы составляют народное миропонимание. Народная фантазия придумала целый кодекс гадания об урожае.
Исполняют крестьяне и обряд водосвятия, совершаемого в канун Богоявления, считая его особо важным торжеством. Максимов замечает, что этот день крестьяне проводят в строжайшем посте, а во время вечерни маленькие деревенские храмы обыкновенно не могут вместить всей массы молящихся. Святую воду, принесенную из церкви, крестьяне пьют, кропят ею весь дом в уверенности, что это предохранит от напасти и «дурного глаза». Они верят в целебную силу этой воды, твердо убеждены, что она не может испортиться, а если замерзнет, то на льду получится ясное изображение креста. Такое же священное значение приписывается крестьянами не только воде, освященной церковью, но и обыкновенной речной воде, которая в канун Крещения получает особую силу. В празднике Крещения, в его своеобразных обрядах и обычаях, христианская вера как бы переплетается с языческими суевериями. Многовековая культура трудового народа по-своему ассимилировала христианские верования. Православное бытописание, к которому обратился Максимов, является одним из интереснейших элементов народной культуры, которую так высоко ценил писатель.