Нечего и говорить, что почтенные намерения автора останутся теми намерениями, которыми вымощен ад. Филантропическая его деятельность, заслуживающая, в частности, известного уважения к личным качествам автора, само собой, будет ничтожна, если принимать ее как серьезное средство к поднятию благосостояния, а горячее слово, обращенное к его собратам, останется, ко­нечно, гласом вопиющего в пустыне.

И винить ли за это тех людей, условия жизни кото­рых роковым образом ставят в невозможность последо­вать совету их собрата? Конечно, всякие «ламентации» по этому поводу бесполезны, а самые советы, подобные советам нашего автора, при всем их доброжелательстве, являются — комичными…

«Parole, parole, parole!

И он, конечно, будет тысячу раз прав, этот собрат, не отвечающий на честный, хотя и наивный призыв, — прав потому, что перерождения не совершаются по воле судеб и «в одну телегу не можно впречь коня и трепет­ную лань». Не такие златоусты, как почтенный наш ав­тор, призывали, а жизнь показывает, что проповедь часто остается мертва, когда не подкрепляется соответ­ствующими переменами отношений, обуславливаемыми, в свою очередь, известными порядками…

Я потому так распространился на эту тему, что в по­следнее время ужасно много расплодилось проповедни­ков, искренних, но еще более лицемерных, которые, повторяя обычные фразы о недостатке людей, об испор­ченности общества и народа, видят спасение в сантимен­тальной проповеди, вместо того чтобы видеть спасение в условиях жизни, регулирующих то или другое ее на­правление.

Все, начиная с «искренних» публицистов и кончая любым исправником, предписывающим, под страхом строжайшего взыскания, чувства любви и самоусовер­шенствования, словно не хотят видеть, что предписания бессильны там, где мерилом может быть не своя совесть, а совесть, приноровленная к требованиям известного на­строения единичных лиц.