— Отлично, можете продолжать допрос.

Господин А. выглядел несколько сконфуженным. Но он еще держался вполне спокойно, хотя уже несколько утратил интерес к поездке. Допрос продолжался.

— Господин А., вы принадлежите к какой-нибудь политической партии?

— Нет.

— Считаете ли вы, что социализм — это рак человечества?

— Нет, не считаю.

— Вы коммунист?

— Нет.

— Есть ли коммунисты среди вашей родни и знакомых?

— Есть…

— И вы публично объявили им войну?

— Я не привык Сражаться против своих друзей.

— Я имею в виду не друзей, а коммунистов. Ведь они же никому не друзья.

— Надо полагать, все-таки, что они друзья друг другу?

— Не умничайте! Это только ухудшает ваши шансы на получение визы. Вы принадлежите к каким-нибудь обществам?

— Я член общества по охране природы.

— Это какое-нибудь замаскированное общество?

— Нет. Все члены ходят без масок.

— Всегда?

— Почти. В тех случаях, когда мы устраиваем маскарады и балы, бывают и маски.

Допросчик бросил многозначительный взгляд на консула, который усмехнулся:

— Подозрительно, очень даже подозрительно. Этого наши иммиграционные власти не простят. Продолжайте допрос!

Лицо ведущего допрос пылало, как помидор. Он вытер ладонью свою макушку, напоминавшую ледяной каток, впился в лицо обалдевшего г-на А. и продолжал:

— Люди всего мира стремятся попасть в нашу страну, где о бедности повествуют лишь в старых преданиях. Поэтому мы должны тщательно проверять тех, кого принимаем. Если кто-то из них когда-то принадлежал к социалистической, то есть преступной партии, он обязан представить убедительные доказательства своего раскаяния. На вашем месте я немедленно заручился бы достоверными справками о том, что вы убежденный противник употребления масок на маскарадах и балах вашего общества; что среди ваших родственников и друзей нет тайных коммунистов или тех, кто не сознает опасности коммунизма; и что вы не стремитесь в нашу страну с тем, чтобы свергнуть наше правительство. Вы поняли?