— Прекрасный ребенок, — воскликнул я.

Георгиос и его жена всмотрелись в рисунок и согласились со мной.

— Он похож на тебя, — заметила Зоя Мелас. — Глазами и, пожалуй, изгибом губ.

— Он пухлый, как его мать.

— Он в Нью-Йорке?

— Он в Македонии.

— Ага, — кивнула Зоя. — И ты хочешь с ним повидаться?

— Отправляюсь этим вечером.

— Этим вечером! — она бросила на Георгиоса тревожный взгляд, потом вновь повернулась ко мне. — Но путешествие это долгое, а ты не спал с раннего утра. Уже сидел у камина, когда я встала. И прошлой ночью ты не выспался.

Я вообще не спал в прошлую ночь. Не спал последние семнадцать лет, с тех пор как осколок северокорейского снаряда угодил мне в голову и уничтожил так называемый центр сна, чем привел в замешательство всех армейских врачей, которые никак не могли понять, почему я бодрствую двадцать четыре часа в сутки. Поскольку этот феномен ставил в тупик не только врачей, но и простых смертных, я не стал ничего объяснять Зое и Георгиосу. Лишь сказал, что не чувствую усталости и хочу как можно быстрее попасть в Македонию.

— Я могу достать машину, — сказал Георгиос.

— Буду тебе очень признателен.

— У Общества много друзей. Довезти тебя до границы — не проблема. А вот перейти через нее...

— Я справлюсь.

— Граница охраняется.

— Я знаю.

— Тебе уже приходилось пересекать ее?

Я кивнул. Я уже выходил из Югославии в Грецию за несколько месяцев до рождения моего сына. Я полагал, что и на этот раз никаких проблем у меня не возникнет.

— Тебе нужна теплая одежда, — заметил Георгиос. — Может, тебе вообще лучше одеться как крестьянину?

— Пожалуй.

— И тебе понадобится еда, — добавила Зоя. — Еду я соберу. Копченое мясо, сыр и хлеб.

— Буду признателен.

— И бренди, — вставил Георгиос.