
Какое-то время спустя мальчик проснулся, громко плача, Анналия покормила его, и он вновь заснул.
- Такой хороший мальчик, - похвалила она сына.
- Ему нужны братья и сестры.
- И мы постарались, чтобы он не остался в одиночестве.
- Это правда. Но можно ли с уверенностью говорить о результате?
- Я не понимаю.
- Когда хочешь вырастить дерево, в землю лучше посадить не одно семечко.
- Мы уже посадили два, - улыбнулась она.
- Полагаю, не помешает и третье.
Она замурлыкала.
- Ты проведешь здесь несколько дней. У меня такое ощущение, что к твоему отъезду мы засадим всю землю.
- Земля возражает?
- Земля совершенно не возражает.
- В конце концов, мы же должны гарантировать стопроцентный результат?
- Особенно если посадка доставляет столько удовольствия.
- В этом ты совершенно права.
- Я тебя люблю.
Мы снова разделись и перебрались на ее матрац. И опять мой сын крепко спал под громкие крики любви. А потом я крепко прижимал Анналию к себе, пока она вроде бы не заснула. Я осторожно поднялся, укрыл ее одеялом.
- Я хочу, чтобы ты остался со мной навсегда, - в полусне пробормотала она.
- Я тоже.
- Почему тебе надо в Латвию?
- Это длинная история, - она шевельнулась, словно готовясь ее выслушать, но вместо этого провалилась в глубокий сон.
Я оделся, сел, скрестив ноги, перед очагом, долго смотрел на мою жену и моего сына, а потом перевел взгляд на нарисованную мной карту. "Не следует оставлять здесь карту, - подумал я. - Никому не надо знать, куда я направляюсь". Я взял другую ветку и стер карту.
Почему тебе надо в Латвию?
Хороший вопрос, логичный вопрос. И я ответил правдиво, пусть ничего не сказал по существу.
Это была длинная история.
Глава третья
Карлис Миеловисиас и я сидели в окопе, вырытом среди молодых сосенок. В пятидесяти ярдах справа пехотинцы, то ли десять, то ли двенадцать, осторожно, но решительно продвигались вперед. Я вытянул руку параллельно земле. Мужчины остановились, опустились на колено, нацелили винтовки на деревянный сарай. Я поднял руку, досчитал до пяти, а потом резко опустил ее.
