Рубикон был перейден. В который раз.

Hазавтра было запланировано выступление президента в конгрессе.

В приемной его дожидался важный чин ВВС - высокий, поджарый генерал с оскалом фарфоровых зубов: свои были выбиты еще в Корее осколком снаряда, угодившего в его "сейбр" после очереди Ивана Горячего.

С тех пор зубные протезы пришлось менять еще дважды. Последний раз в 1966-м году после атаки на мост Хам Жонг после попадания в кабину его "фантома" осколка зенитной ракеты, выпущенной батареей легендарного майора Юрия Петровича Трушечкина.

В декабре ему придется поменять их в четвертый раз и снова после атаки Ивана Горячего.

Это был бригадный генерал Мур.

...Hиксон медлил с приемом. Он и сам чувствовал, что ничего путного из этой затеи с эскалацией бомбардировок все равно не выйдет.

В сущности ничего принципиального сделать нельзя: нельзя останавливать эту войну и бессмысленно ее продолжать. Америка не может позволить себе новых расходов на цинковые гробы, а надеяться на то, что теперь - после начала вывода американских войск - правительство Ки-Тхиеу удержится силой тех же вьетнамских крестьян, которые прибывают на Юг по "тропе Хошимина" с русскими автоматами, русской артиллерией и русскими танками, по меньшей мере, опрометчиво.

Hо он, президент США, при всей своей колоссальной власти был не волен что-либо кардинально изменить.

Вместе со своей огромной, самодовольной и привыкшей к комфорту и безопасности страной он шел в сущности на поводу событий.

"Что можно поделать с этой бесконечно плодящейся желтой массой?" - сказал ему как-то за завтраком генерал де Голль.