- Бланш! Мне надо найти имя одного моего американского друга! Подождите меня, пожалуйста!

- О'кей!

Полковник стал методично исследовать огромные доски с именами ветеранов-покойников и потому не заметил, как к нему подошел на костылях живой пока еще ветеран Вьетнама. Услышав, что кто-то тяжело дышит ему в затылок, Василий Иванович обернулся. Перед ним, слегка покачиваясь, стоял среднего роста мужик в форме майора ВВС США, весь до колен увешанный какими-то орденами, медалями и значками. "Hа полпуда тянет", - подумал Василий Иванович, глядя на железяки майора.

Майор был в огромных черных очках, непонятно каким образом сидевших на его расплющенном (скорее всего от сильнейшего удара) носу, а из развороченного подбородка пробивалась в виде семейки кактусов рыжая бородка.

"А до того, видать, чистый Шварценеггер был, - подумал незлобиво Василий Иванович, - ишь, как его!" Он посторонился, дав увечному возможность стать поближе к тому месту, где по всей вероятности находилось имя интересовавшего его лица. Затем майор-отставник достал из нагрудного кармана листок бумаги, карандаш и, прислонив бумажку к плите, стал штриховать ее. Тут-то дядя Вася, как любил называть себя в третьем лице полковник Кирпичников, и обалдел. Hа бумажке четко отпечаталось: "Тед Уильямс".

"Горячий! Ваня!" - радостно воскликнул дядя Вася, не ожидавший, что так скоро найдет своего "клиента". И в этот момент увечный обернулся и вперил свой взор, безумие которого угадывалось даже сквозь черные очки, на него, полковника милиции Кирпичникоаа.

"Горьяччи, - повторил негромко майор, и кактусы на его исковерканных челюстях хаотично задвигались. - Горьяччи..."

Костыли под ним заходили туда-сюда, голова запрокинулась назад и над мемориалом разразился смех, которым смеются скорее всего в преисподней. Потом костыли отлетели в разные стороны, и майор, пуская пузыри, рухнул навзничь. Он бился об землю спиной и затылком, звеня своим металлоломом, словно цыганка монистами. Изо рта у него шла пена... К ним уже бежали служители Мемориала и санитары с носилками. Вася так и не узнал, что этим эпилептиком оказался друг Теда Уильямса, летевший в тот злополучный ноябрьский день 72-го с ним в паре на постановку радиолокационных помех, и его счастье, что в тот день Иван Горячий летел на учебной "спарке" с Васей, а не на своем боевом "миге" за номером "017".